Говорят, что люди умирают в тридцать лет, а хоронят их в семьдесят. Смерть происходит очень рано — я думаю, даже говорить о тридцати годах неправильно, смерть происходит еще раньше. Где-то около двадцати одного года, когда закон признает тебя гражданином — в этот момент человек умирает. Фактически, именно поэтому тебя и признают гражданином: теперь ты боль­ше не опасен, теперь ты больше не дикий, теперь ты больше не сырой. Теперь все в тебе вставлено правиль­но, укреплено правильно; теперь ты подстроился под общество. Именно это подразумевается, когда нация дает тебе право голосовать: нация может быть уверена, что теперь твой разум разрушен — ты можешь голосо­вать. Ты не вызываешь никакого страха; ты гражда­нин, цивилизованный человек. Ты больше не человек, ты гражданин.

Толпа не заботится об исти­не. Толпа заботится о сплоченности; толпа заботится об удобстве. Толпа не состоит из исследователей, искате­лей приключений, людей, желающих двигаться в неиз­вестное, без страха — рискнуть всей жизнью, чтобы най­ти смысл и значение их жизней и жизни всего сущест­вования. Толпа просто хочет, чтобы ей говорили вещи, которые приятно слышать, комфортные и удобные. Без всякого усилия со своей стороны, толпа хочет рассла­биться в этой утешительной лжи.

Великолепие человека заключается в его свободе - в том, что он может создавать самого себя, в том, что он может быть самим собой, в том, что ему ничего не навязывается, в том, что он не имеет заранее заданных огра­ничений. И все несчастья человека происходят из-за неопределенности и вечной неуверенности, что он на правильном пути, что во всех его действи­ях есть какой-то смысл.

На самом деле, человек пытается обладать вещами из-за того, что он не обладает самим собой. Это стратегия скрытия того, что он не обладает со­бой, способ оправдать свою внутреннюю пустоту, способ почувствовать: «Посмотрите, у меня столько всего - что еще нужно человеку?» Когда тебя окружает слишком много всего - то, что мы можем назвать «успехом с точ­ки зрения внешних показателей» - то чем ты, по сути дела, занимаешься? Ты пытаешься создать заменитель «обладания» на месте той пустоты, кото­рую чувствуешь внутри.

Твои суждения будут, скорее, говорить о тебе самом, чем об этом чело­веке. «Не судите сами, и не судимы будете» - вот что говорит Иисус. Твое суждение говорит что-то о тебе самом и ничего не говорит о том человеке, которого ты судишь - ведь его история остается для тебя недоступной, его бытие остается для тебя недоступным. Весь контекст упущен, есть лишь мимолетные вспышки. И твое истолкование будет твоим истолкованием. Оно будет говорить что-то о тебе самом.И когда ты это видишь, суждение исчезает.

У святого есть только положительное, у него нет отрицательного. Именно поэтому вы обнаружите, что ваши святые очень скучны, унылы и безжизненны. Вы поймете, что жизнь с вашими святыми даже в течение су­ток станет для вас большим испытанием. Святой не будет радоваться, он будет грустить. Он никогда не поступит неверно, он всегда будет доброде­тельным, но в нем не будет никакой песни. В нем не будет уникальности.Он будет всего лишь типом, стереотипом. У него не будет никакого собст­венного уникального вкуса, он будет конформистом. Он будет почти мерт­вым, потому что положительное обречено быть мертвым. Радости не будет до тех пор, пока в игру не вступит отрицательное. Жизнь - это колебание между положительным и отрицательным.

Учитесь, понимайте и приветствуйте проблески, откуда бы они ни приходили. Но нигде не останавливайтесь; не превращайте в постоянное жилище место для отдыха; не хватайтесь за протянутую руку, воспринимайте ее как указатель направления. Однако вы можете повстречать многих, кто говорит: “Не ходи дальше. Оставайся здесь; это другой берег”. Как я уже говорил прежде, есть много трусливых людей, стремящихся быть зависимыми, есть и такие, кто хочет поработить их, чтобы не испытывать страха самим. Когда человек видит тысячу людей, следующих за ним, он непременно почувствует себя мудрым — почему бы еще вся эта толпа следовала за ним? Он говорит себе: “Определенно я что-то знаю, иначе, зачем же им верить мне?”Вы удивитесь, узнав, что нередко феномен гуру вызван комплексом неполноценности, стремящимся собрать вокруг себя толпу.

Разве не мы используем выражение “Святые узы брака”? Мы рассылаем приглашения со словами: “Мой сын или дочь связывает себя узами любви...” Где есть зависимость, там нет взаимоотношений. Да и откуда им взяться? Возможно, в отдаленном будущем отец разошлет приглашения на свадьбу со словами: “Моя дочь становится свободной в любви с таким-то”. Выглядит вполне, разумно, что чья-то любовь делает человека свободным в жизни; здесь не будет рабства; девушка становится свободной в любви. Любовь должна порождать свободу. Если даже любовь порабощает, тогда что же способно освободить? Где присутствует зависимость, там всегда есть место для несчастья, ада. Внешне все благополучно, но изнутри все прогнило, Будь то зависимость гуру—ученик, отец—сын, муж— жена или даже двух друзей: где есть рабство, там не может быть взаимоотношений. Если есть взаимоотношения, то зависимость невозможна. Хотя внешне кажется вполне естественным, что взаимоотношения присутствуют там, где имеется связь, но по сути взаимоотношения возможны только с тем человеком, с которым нас ничто не связывает. По этой причине часто происходит так, что незнакомцу мы рассказываем то, чем не поделились бы и с собственным сыном.

Человек с характером никогда не отвечает от всего сердца, у него есть представление о жизни, он считает, что надо поступить опреде­ленным образом. Прежде, чем возникла ситуация, он уже решает, как поступить, он предусмотрителен. Человек с характером не верит природе, он говорит: "Я буду вос­питывать характер, иначе в определенной ситуации я поведу себя плохо". Он не верит себе. Посмотрите, какой абсурд: себе он не верит, но сам собирается воспитывать, собирается справиться сам, но себе он не верит. Из-за недоверия к себе он становится псевдоличностью, теряет свою подлинность, самостоятельность. Он улыбается, потому что нужно улыбнуться, он любит, потому что нужно любить; он ведет себя так, как нужно себя вести, но все это ложно, ничто не исходит из его сердца, ничто не струится из его сердца, ничто не касается его существа. Все это всего лишь деланное, обусловленное. Естественно, он живет псевдожизнью: его любовь безжизненная, улыбка нарисована, жесты бессильны, бессмысленны. Он пытается самоуправствовать, вот и все, но он не живет.

Конфуций — ученый, профессор, пандит. Он говорит о всевозможных понятиях, но загляните в него — там ничего нет. Все, что он собрал — заимствованно. Снова и снова проходит Конфу­ций по даосским притчам: откуда-то и куда-то, всегда в пути, на­капливая, всегда озираясь в поисках знаний, как будто знание можно приобрести, как товар в магазине, как будто знание можно приобрести, где-то от кого-то получить.Знание никто не может дать, такое не продается. Надо стать им, надо врасти в это знание — это внутреннее преображение. Ни один уни­верситет не дает вам того, что религия называет "подлинным зна­нием". В университете можно получить информацию — чужую, тухлую, замусоленную, ведь она прошла через тысячи рук, как банкнота. Валюту потому и называют текущей: она течет из од­них рук в другие, из кармана в карман и становится все грязнее и грязнее. Так и знания: век за веком они переходят от одного по­коления к другому, от одних профессоров к другим.<Знание всегда свежо, знание — непосредственно из источника. И источ­ник этот еще жив в вас, он ждет, пока вы обратитесь к нему. Не ищите его снаружи — обернитесь внутрь.

Новое приводит вас в растерянность, а в старом вы чувствуете себя специалистом, в старом вы знаете, что делать. А в новом приходится учиться сначала, в новом вы становитесь совершенным невеждой. В старом вам все хорошо знакомо; вы делали это много-много раз, вы уже можете делать это механиче­ски — никакой осознанности для этого вам не нужно. В новом на­до быть чутким, настороже, иначе можно напортить.Вы замечали, как вы чутки, когда только учитесь водить машину? А когда научились, то совершенно о ней забываете. Вы мурлыкаете песенки, слушаете приемник, говорите с друзьями; в голове ты­сячи мыслей, а управление машиной продолжается. Словно ро­бот ведет машину, а вы для этого не нужны. Старое становится механическим, привычным. Вот почему новое приносит страх, вот почему дети более способны учиться, нежели взрослые. Чем вы старше, тем эта способность меньше. Старую собаку трудно учить новым фокусам, ей хочется снова и снова проделывать ста­рые, те, что она уже знает.Если вы живете в старом — вы не живете вовсе; от жизни остается одно название. Жизнь — только в новом.

Комментарии (2)

очень глубоко

дааа глубины такие что не понятно откуда такой опыт

саша , 06.02.2011

...

Из жизни откуда еще. Наблюдательность практика осознанность. После того как я"познакомилась" с Ошо все меняется. Даже душ принимаешь с каким то наслаждением.

Елена , 13.09.2011

Написать комментарий